Израильские бомжи без прикрас

03/04/21 06:00:42

42-летний Омри Абрамович – социальный работник. Он основал некоммерческую организацию, которая помогает израильским бездомным. Но чтобы лучше понимать психологию бомжей, Омри сам какое-то время стал жить на улице, научился клянчить деньги, питался в бесплатных столовых, использовал выброшенные картонные коробки, чтобы накрываться ими холодными ночами, а также завел несколько настоящих друзей.

- Почему вы решили заняться бомжами?

- Я – социальный работник и психотерапевт. На протяжении многих лет работал во всевозможных проектах, связанных с помощью бездомным – как в Израиле, так и за рубежом. Вместе со своим другом Ори Шохамом создал НКО под названием Home Base, причем взаимодействуем мы со своими подопечными по модели, отличной от стандартной. У нас есть футбольная команда, состоящая из бездомных, хор женщин-бездомных и проект "шкафчики" (включающий установку складских помещений, где бездомные иерусалимцы могут хранить свои личные вещи – прим. "Деталей").

- И все-таки – почему именно бомжи?

- Дело в том, что я должен был получить степень магистра, предоставив публикацию на социальную тему. И в поисках нужного сюжета увидел как-то на улице бездомных – из тех, с кем мы постоянно сталкиваемся в повседневной жизни, не обращая на них никакого внимания. И, вот, в этот момент меня словно током ударило. Я сказал себе: «Постой, что происходит? Почему, скажем, вот этот парень валяется на улице, его все видят и просто отводят взгляд?»... Я впервые задумался над тем, что происходит с людьми, выброшенными на обочину. И я начал диалог с ними, который веду до сих пор, пройдя долгий путь познания.

Я познакомился и подружился со многими бездомными. Они меня заинтересовали. Очень. Нередко я предпочитал их компанию компании якобы «нормальных». Некоторых из моих новых знакомцев я считаю настоящими героями, людьми с благородной душой, чья жизнь пошла наперекосяк. Судьба выбросила их на обочину, но они когда-то были полноправными членами общества, они знают, что такое дом и что такое семья. Я жил вместе с ними, я питался вместе с ними в бесплатных столовых.

- Но почему вы решили какое-то время стать такими же как они, ночуя на улице, укрываясь тряпьем, не пользуясь мобильным телефоном?

- Я хотел чувствовать то, что чувствуют они по-настоящему, а не понаслышке. Один из первых бомжей, с кем я общался, сказал мне: «Послушай, ведь по сути ты - раб, а я свободен». Я спросил его, как это сочетается с реальностью, и он ответил: «У тебя есть работа, семья, ипотека. Приходится бегать весь день, высунув язык, а я делаю все, что хочу». Эта реплика поставила меня в тупик. Я решил посвятить свою диссертацию бездомным – их опыту свободы. Должен заметить, что не все шли со мной на контакт, некоторые гнали меня прочь, а некоторые стали настоящими друзьями. С одним из них, Камалем, мы дружили семь лет, пока он не скончался от рака легких. Я был вместе с ним, когда он умирал, и организовал его похороны. Этот человек был грандиозной фигурой, это он посвятил меня в таинства уличной жизни и научил, как себя вести.

- Например?

- Искусству выживания. Как правильно просить подаяние. Как находить бесплатные столовые. Этот феномен называется «наставничество», и там, на улице, он действует в полной мере. Одни бездомные учат  других, как выживать, оказавшись без средств к существованию, где можно попрошайничать, а где нельзя, где именно можно питаться: в бесплатных столовых или, как некоторые бездомные – в синагогах. Одно время я тусовался вместе с эритрейцами.

Они научили меня, что владельцы магазинчиков и лотков на рынке Кармель оставляют после себя много еды, когда закрываются в конце дня, и ее можно прямо там и забрать. Кроме того, меня научили, где лучше всего устраиваться на ночлег. Опаснее всего делать это прямо на улице, потому что это  чревато всякого рода неприятностями. Вообще все, что происходит с бомжами – это отдельный рассказ, отдельная история, сюжет из «Заводного апельсина».

Бездомные – легкая цель, на них нападают, когда они спят на улице, молодые пьяницы, выходя из ночных клубов, могут накинуться на бомжа или избить его. Добавьте к этому и хроническую бессоницу,  постоянные проблемы со здоровьем, и это не всегда наркозависимость. Очень часто – это язвы на ногах, из-за грязи на улицах. Когда живешь на улице, непросто соблюдать гигиену, как бы ты ни старался.

- А что на уровне эмоций?

- То, что на вас никто не обращает никакого внимания. Даже если вы просите или умоляете, большинство прохожих не останавливается. Вас не видят в упор, вы как бы не существуете. Жизнь на улице бесчеловечна. Безумие всегда рядом, а одиночество может свести с ума. Хотя, с другой стороны, я сталкивался и с удивительным проявлением человечности. К примеру, бездомные поддерживают своих друзей, страдающих от алкогольной и героиновой зависимости или от серьезных симптомов абстиненции.

Об улице справедливо говорят, что там «человек человеку - волк», но в то же время, как ни странно, можно столкнуться и с взаимопомощью, защитой. Понимаете, дегуманизирующий опыт игнорирования - самая сложная вещь для бездомных. Они всегда будут хотеть, чтобы вы проявляли соответствующее к ним отношение, демонстрировали уважение, сидели рядом с ними, смотрели им прямо в глаза, не отводя взгляда.

Джо, известный бездомный в Яффо, был конченым алкоголиком, но всегда появлялся на улице чисто выбритым, до синевы. Как-то я спросил его об этой причуде, и он ответил: «Таким образом я сохраняю человеческий облик. Я бреюсь, оставаясь человеком». Один бездомный сказал мне, что всякий раз, когда у него заводятся деньги, он ходит в кино. В обносках, в рванье, грязный, но в кино. Почему? Потому что, когда он был мальчиком, родители водили его в кино. И еще одна деталь. Многие ошибочно полагают, что бомжи – ленивы. Это – ошибка. Лениться для бездомных – значит просто умереть. Если вы не собираете бутылки, не просите милостыню или не идете в синагогу просить еды, вы как минимум останетесь без пропитания.

- Выталкивает ли людей на улице употребление наркотиков или жизнь на улице настолько невыносима, что единственный способ выжить - наркотики?

- Около двух третей бездомных употребляют героин, алкоголь и синтетические наркотики. Для некоторых спусковым крючком, который отправил их на улицу, стало злоупотребление психоактивными веществами, но есть многие, кто говорил мне: «Я никогда раньше не прикасался к наркотикам, но на улице должен это сделать». В исследовании говорится об этом как о стратегии выживания. Способ облегчить психологическую боль.

Я помню, как рассердились бомжи на тогдашнего министра финансов Яира Лапида, когда он увеличил налог на алкоголь. Они проклинали его, не переставая. Алкоголики пьют не для удовольствия. Они пьют и оставляют немного в стакане на утро, чтобы руки не дрожали.

- Можно ли в общих чертах охарактеризовать израильских бомжей?

- Начнем с того, что в рамках существующей терминологии их называют обитателями улицы. Я критически отношусь к этому определению, потому что оно упрощенное. Бездомны ли, скажем, те, кто живет, скажем, в машине или в каком-то убежище? Во многих странах они считаются бездомными. Но не в Израиле по ряду экономических, политических и других причин. Дело в том, что чем шире определение, тем больше ресурсов вам потребуется выделить.

В Израиле бездомными признают при условии, что у них есть израильское гражданство и им исполнилось 18 лет. Вы знаете, сколько детей и подростков живет на улице? О них заботятся некоммерческие организации, а не государство. То же самое и с людьми, не имеющими израильского гражданства. Согласно официальным данным, 2500 уличных обитателей получают помощь в Израиле, а еще тысяча человек были идентифицированы таковыми, но им до сих не предложили помощь со стороны властей.

Ясно, что истинное число намного выше. Мой друг, лектор в колледже Сапир, доктор Шмуэль Шейнтох, который провел всестороннее исследование, оценивает  истинное количество бездомных в примерно 18 тысяч человек.

- Как становятся бомжами?

- В исследовательской литературе говорится о личных и структурных причинах. К первым относятся, например, личные неудачи, зависимость, потеря поддержки и многое другое. Структурные причины носят микросоциальный характер: дискриминация, бедность, безработица и - самый важный элемент в капиталистическом обществе - несправедливое распределение ресурсов.

Обычно мы видим взаимодействие обоих факторов, хотя я считаю, что структурные причины преобладают. Существует мнение, которое гласит: покажите мне бездомных в определенном обществе, и я расскажу вам, в чем проблемы этого общества; и наоборот: расскажите мне, каковы социальные проблемы, и я скажу вам, что характеризует там бездомных. Бездомные - это зеркало нашего общества. Когда вы смотрите на них, вы понимаете, в чем заключаются социальные проблемы.

- Можно ли считать, что в Израиле феномен бомжей из маргинального явления стал общественным в 90-х годах?

- Да. Именно тогда страну  наводнили бомжи. В общей сложности репатриировалось около миллиона человек из бывшего СССР. Хотя неверным было бы считать утверждение, что этот феномен «русские привезли из России» - что, конечно, неправда. Но здесь, как мне кажется, сыграло свою роль сочетание структурных и личных причин.

Многие из новых иммигрантов вели вполне пристойную жизнь в стране исхода. А потом приехали сюда, не зная языка или культуры, без близких или без друзей, без какой-либо поддержки. Вот тут и проявились  личные причины. Некоторые способны справиться с подобными трудностями, другие более уязвимы для микросоциальных процессов.

Кстати, когда я только начинал работать в этой сфере, около 70 процентов тех, кто находился под присмотром ведомственного отдела по делам уличных обитателей, были из бывшего Советского Союза. Сейчас пропорции изменились - я думаю, что их сейчас процентов 50. Остальные – коренные жители.

- Как вы это объясняете?

- У меня нет точных данных. Я полагаю, что растущая бедность в Израиле и коронавирус выталкивают на улицу все больше людей.

Айелет Шани, "ХаАрец", М.К. Фото: Мегед Гозани