Зеэв Элькин: «В будущем мы заменим «Ликуд»». Интервью

28/02/21 15:00:37

«У меня, как и у Гидеона Саара, большой опыт ведения коалиционных переговоров: думаю, что большинство правительств Израиля за последние 20 лет создавал он или я». Зеэв Элькин, заместитель председателя партии «Тиква хадаша» («Новая надежда») и третий номер в ее предвыборном списке, рассказал «Деталям», почему за них готовы голосовать «русские» израильтяне.

– В «Новой надежде» будут внутренние выборы?

– В Израиле уже почти не осталось демократических партий, подавляющее большинство – это партии одного лидера. Даже в «Ликуде» демократия постепенно отмирает, а результаты праймериз перестали быть значимыми для последующего формирования правительства. Четверо из тех, кто вошел в первую десятку «Ликуда» по итогам внутренних выборов, остались за бортом нынешнего кабинета: Гидеон Саар, Гилад Эрдан (которого отправили в Америку), Нир Баркат (которому обещали пост министра финансов) и Ави Дихтер. А мы настроены после выборов превратить «Новую надежду» в большую демократическую партию, в которую каждый сможет записаться сам, записать своих сторонников, баллотироваться на муниципальном и общенациональном уровнях. Мы верим в демократические инструменты, а не в партию одного человека. Так мы собираемся строить и нашу партию, которая в будущем во многом заменит «Ликуд».

– Будучи партией с пятью русскоязычными кандидатами в списке, вы по внутренним опросам видите приток «русских голосов» к Саару?

– Несомненно. Сегодня больше 10 процентов наших избирателей – русскоязычные, они переходят, в основном, от «Ликуда», а также немного от НДИ. И доля их все время растет.

Люди, которые, как и я, много лет голосовали за «Ликуд», понимают, что больше нельзя подчинять страну интересам одного человека и обслуживать только его интересы. Они видят, что мы тоже – правоцентристская партия. И они хорошо знают Гидеона, он же не случайно много лет считался потенциальным преемником Нетаниягу: дважды – секретарь правительства, много лет – член кабинета по безопасности, глава двух больших министерств, то есть человек с огромным политическим опытом. Так что ликудникам, в том числе и русскоязычным, легко за нас голосовать: они чувствуют себя дома.

Яков Мазганов (44-е место в списке), создатель сети школ «Мофет», поддерживает Саара с тех пор, когда он был министром образования. Рина Гринберг (61-й номер в списке), в прошлом вице-мэр Кармиэля. Эти двое – на символических местах, из русскоязычных кандидатов у нас также Софья Рон (25), Алон Кейсар (18) и я.

К партии уже присоединились многие муниципалы: Эли Нахт из Ашдода, Михаил Сутовский из Холона, Александр Ганцман из Ноф ха-Галиль, Карин Брагински из Реховота и другие. Так что у нас сильное русскоязычное крыло. Есть, кстати, мэры и главы отделений «Ликуда», которые опасаются перейти к нам открыто, но приватно говорят, что собираются голосовать за Саара.

– Верно ли, что последней каплей, переполнившей чашу вашего терпения в работе с Нетаниягу, стал его отказ поддержать вашего кандидата на пост директора компании «Мекорот»?

– Нет. Последней каплей стало намерение Нетаниягу пойти на четвертые выборы. Я с ним встречался за несколько недель до этого, пытался убедить его этого не делать. Проводить выборы во время «короны» – невозможное для меня решение. В каком-то смысле мы сейчас на войне. Я уходил из правительства в конце декабря, тогда в стране было 3 200 погибших от «короны», а сейчас уже больше 5 700, то есть мы за месяц с небольшим потеряли больше 2 500 человек! Таких потерь за столь короткий срок не было даже на войне, за исключением Войны Судного дня.

Так вот, во время войны не проводят выборов, потому что при них политика неизбежно влияет на принимаемые решения. Вы посмотрите, как сегодня выглядят обсуждения в правительстве! Например, что происходит вокруг аэропорта: я успел, перед самым своим уходом, принять участие в том заседании правительства, где говорилось, что вирус мутировал, и обсуждалась возможность требовать тест перед посадкой на самолет. Но поскольку Нетаниягу боялся министра транспорта Мири Регев и не хотел с ней ругаться в предвыборный период, у правительства целый месяц заняло принять какое-нибудь решение по этому вопросу! Это и послужило одной из главных причин столь быстрого распространения в Израиле коронавируса и его мутаций.

– С чего бы Нетаниягу бояться Мири Регев? Она обладает какой-то реальной силой?

– Она популярна в партии. К тому же, как вы знаете, есть шумные и крикливые люди, которые умеют «открывать рот». У Нетаниягу идиосинкразия, он таких людей боится. Он любит, когда они используют эти возможности для его пользы, но когда Мири Регев громко кричит [на него] – Нетаниягу прогинается. Потому, например, при выходе из первого карантина тренировочные залы открылись первыми – Регев тогда была министром спорта.

– Трудно принять такой довод: она и министром культуры была, но кинотеатры же не открылись…

- Я участвовал в этих онлайн-заседаниях правительства, слышал уровень децибеллов и видел, к чему это приводит. Она тогда сделала акцент на тренировочных залах. Если бы сконцентрировалась на кинотеатрах – открыли бы кинотеатры! Сравните с тем, что происходит сегодня: тренировочные залы открывают чуть ли не в последнюю очередь. Но ведь эпидемиологическая оценка не поменялась!

Аэропорт – только один пример. Заранее понятно было, что политика ворвется во весь процесс принятия решений. Когда идет война – не идут на выборы, это очевидно. Но, к сожалению, очень многое делается, исходя из личных интересов. В последние месяцы решения правительства по эпидемией принимались – вы не поверите! – голосованием министров в вотсапп-группе. А обсуждались только в кабинете по борьбе с «короной».

– Отношения религии и государства стали удобной темой для политических спекуляций. Со всех сторон. А ваша партия эту тему не педалирует. Какие-то реформы в этой сфере «Тиква хадаша» планирует?

– Мы не допустим религиозного диктата. Ведь что произошло в последние годы? Нетаниягу потерял возможность политического маневра. Раньше, когда он брал религиозные партии в коалицию, то мог надавить на них и заставить идти на уступки. Возглавляя правительственную коалицию с 2009 по 2012 год, я сам провел первый этап реформы о гражданских браках для неевреев. «Харедим» категорически противились, но я заставил их принять ее, потому что у нас [в «Ликуде»] были другие политические варианты. А в последние годы Нетаниягу стал их заложником, и поэтому любое их требование удовлетворяется сразу. Вот с этой политической динамикой надо покончить.

Мы хотим изменить курс. Мы хотим дать любым двум гражданам возможность оформить отношения без необходимости летать за границу. Мы считаем, что муниципалитеты должны иметь больше свободы по вопросам субботы. В Бней Браке и Тель-Авиве ситуация не может быть одинаковой.

– Почему бы избирателю ради этого не пойти за Лапидом? Или за Либерманом, который говорит: «я положу конец власти ортодоксов», «я отодвину их от кормушки» – ясные лозунги, простые решения...

– Потому что он говорит об этом давно, и ничего не происходит. Потому что, если Нетаниягу останется премьером, то Либерман останется в оппозиции, и ничего не изменится вновь. Чтобы это случилось, нужно поменять власть в стране. Это может сделать только Саар. С одной стороны, он не повторит ошибки Ганца, с другой – у него есть реальный шанс сформировать правительство, которого нет у Лапида: после того, как Беннет заявил, что не войдет в правительство под руководством Лапида, ему осталось лишь формировать коалицию на голосах «Объединенного списка», а на это уже мы не согласимся. Таким образом, единственный лидер, который способен сегодня объединить коалицию, это Саар.

– Но вы не исключаете возможности пригласить в коалицию и ультраортодоксальные партии?

– Мы не готовы поддаться их диктату. А если они согласятся принять наши позиции по вопросам, о которых сказано выше – поддержать закон о призыве, подготовленный в министерстве обороны, когда его возглавлял Либерман, согласиться на возможность гражданских браков, и т.п. – пожалуйста, на этих условиях пусть присоединяются.

– Когда вы были министром абсорбции, была разработана программа решений жилищных и финансовых проблем репатриантов. Планируете реанимировать ее в новом правительстве?

– Добиться ее полной реализации. Я, к сожалению, только год прослужил министром абсорбции, а потом, когда Либерман присоединился к коалиции, меня «подвинули». Но созданная тогда комиссия по решению проблем репатриантов и тех, кто приехал в возрасте 40-45 и выше, то есть не успевает накопить тут серьезную пенсию, успела завершить работу. С участием представителей минфина и Службы национального страхования были приняты рекомендации стоимостью около 2 млрд шекелей. С тех пор реализована только часть из них.

Я смог убедить Гидеона Саара вставить это в программу партии: поднять пособие по прожиточному минимуму до 4000 шекелей на одного, до 6500 шекелей для супружеской пары, и добиться полной реализации рекомендаций моей комиссии. Пенсионерам, которые получают пособие по прожиточному минимуму, мы хотим поднять пособия по съему жилья до реальных рыночных цен. А тем, кто смог купить квартиру – помочь финансово в возврате ипотечных ссуд.

– Вы можете дать нашим читателям обязательство, что, если войдете в коалицию, то добьетесь решения этого вопроса?

– Поскольку я буду вести коалиционные переговоры от нашей партии, это будет одним из наших важных пунктов. Это не декларация – мы включили это в программу партии, и я собираюсь продвигать это, как наше коалиционное требование.

Эмиль Шлеймович, «Детали». Фото: Оливье Фитусси˜